Доклад Всеволода Степаницкого, сопредседателя МОО «Экспертный совет по заповедному делу» на тему «Заповедное дело, охрана дикой природы и экологическая этика» на Всероссийском съезде защитников животных 3 октября 2025 года.
Тема моего заявленного выступления безгранична, поэтому остановлюсь на отдельных аспектах охраны животного мира на особо охраняемых природных территориях. Такие территории, имеющие исключительное значение для сохранения биоразнообразия, десятилетиями как осажденные крепости, отражают внешние посягательства – со стороны и безответственных граждан, и алчных хозяйствующих субъектов. Но казалось бы, что те, кому доверено охранять эти уникальные территории, должны стремиться, на практике, демонстрировать приверженность нормам экологической этики, включая воспетый Альбертом Швейцером принцип благоговения перед жизнью, и на деле проявлять эмпатию к предмету своей деятельности, природоохранную эмпатию, как я её называю. Однако в реальной жизни часто видна совершенно иная картина.
Одной из системных проблем является практика проведения мероприятий по регулированию численности диких животных в заповедниках, национальных парках и федеральных заказниках. Само по себе управление популяциями диких животных – идея известная, здравая, апробированная, поддерживаемая ведущими зоологами. При этом применительно к заповедным территориям регуляцию путем отстрела или отлова следует рассматривать как меру, вызванную исключительной необходимостью и допускаемую лишь в случаях:
- чрезмерного увеличения численности некоторых видов, влекущее за собой угрозу природным комплексам;
- угрозы природным объектам в силу присутствия видов, чуждых местным экосистемам;
- угрозы редким видам животных;
- неблагоприятной эпидемической и эпизоотической обстановки;
- угрозы жизни людей.
Именно так рассматривалась проблема регуляционных мероприятий в трудах видных теоретиков заповедного дела – они на экране. В 70-х – 90-х годах эти авторитетные исследователи издали ряд фундаментальных монографий, обстоятельно затронув данную тематику, проанализировав негативный опыт предыдущих лет, сформулировав базовые экологические подходы к этим вопросам. Увы, на практике многие должностные лица, как принимающие, так и реализующие решения о регулировании численности животных на ООПТ, не стремились ни ознакомиться с трудами этих экологов, ни придерживаться сформулированных ими концептуальных установок. В итоге история нашего заповедного дела за последние 50 лет изобилует многочисленными примерами необоснованного, базирующегося на ошибочных представлениях, непродуманного и неэффективного проведения регуляционных мероприятий. Так обычно и бывает, когда отсутствует должная научная проработка и, тем более, когда делом движет эгоизм, корысть и жлобство.
Необходимо отметить, что в этом вопросе нынешняя заповедная система России имеет тяжёлую наследственность. Неотъемлемым элементом государственной политики в сфере охраны и использования животного мира в СССР в 20-х–60-х годах прошлого века являлась борьба с т.н. «вредными животными», и эта тенденция вовсю охватывала и систему заповедников: там практиковалось истребление волков, а также медведей, рысей, росомах и ряда других зверей и птиц.
В последующие же годы куда более системное развитие теории и практики регуляционных мероприятий определялось двумя ключевыми органами государственного управления заповедниками и заказниками: Главным управлением охотничьего хозяйства и заповедников при Совете Министров РСФСР и Министерством сельского хозяйства СССР. Но подходы к данной теме в этих органах имели весьма субъективную специфику.
В Минсельхозе СССР развитие регуляционных мероприятий в заповедниках связано с именем министра Мацкевича, возглавлявшего Минсельхоз до 1973 года. Он очень переживал за чрезмерный рост численности копытных в заповедниках, всячески приветствовал его регулирование и с энтузиазмом выезжал сам лично (и в сопровождении нужных людей) в заповедники для оказания практической помощи в отстреле. Тогда же министром были выделены дополнительные средства для строительства «комфортабельных гостевых домов» для высоких гостей, посещающих с подобными целями ряд заповедников.
В Главохоте РФСР специальных охотничьих заимок для гостей в заповедниках не строили, но к регуляционным мероприятиям относились с фанатизмом. Как вспоминал известный подвижник заповедного дела и его историограф Ф.Р. Штильмарк, «Начальник Главохоты РСФСР Н.В. Елисеев до конца жизни не хотел даже слышать о прекращении истребления волков в заповедниках, несмотря на все доводы экологов».
А вот ещё воспоминание Штильмарка как ключевого проектанта Таймырского заповедника, созданного в 1979 году: «Когда мы плыли по Логате, то видели волков, «пасущих» стада диких оленей, а первое, за что взялся Таймырский «заповедник» – авиаотстрел на деньги, выделенные для патрулирования (и начальник отдела заповедников из Главка в этом участвовал непосредственно)».
Положение дел в этой области стало разительно меняться в постсоветской России, с начала 90-х годов, когда федеральный природоохранный орган возглавлял Виктор Иванович Данилов-Данильян, но и в последующие годы тоже. Тогда масштабы регуляционных отстрелов на заповедных территориях удалось минимизировать, претворяя в жизнь принцип – при принятии решений о проведении таких мероприятий следует в полной мере учитывать аргументы современной науки, а не опираться на постулаты середины прошлого века.
Однако, за последние 8 лет отчетливо прослеживается откат в глубокое прошлое и тенденция к значительному увеличению масштабов регуляционных отстрелов, по инициативе ряда руководителей федеральных ООПТ и при поддержке профильного Департамента Минприроды России. И зачастую эти решения ни имеют никакого, сколь-либо убедительного научного обоснования, а в основе самих инициатив лежит мотивация, близко не стоящая рядом с заповедным делом.
В частности, таким мотивом может являться организация «развлечения» для избранных из числа трудового коллектива (и не только). 43 года назад я, молодой специалист, став работать во вновь созданном заповеднике «Магаданский», имел возможность видеть это явление во всей красе – отстрел волков в заповеднике с вертолета, причём без научного обоснования и вообще без каких-либо сведений о численности и волка, и копытных зверей, но – исключительно для развлекухи ряда сотрудников заповедника. То – начало 80-х. Но вот 2021 год, и Департаментом Минприроды дано добро на отстрел волков в заповеднике «Васюганский» (создан совсем недавно, Западная Сибирь, 600 тысяч га охраняемой территории, ну разумеется, начинать работу здесь необходимо именно с отстрела волков).
А бывает и такая мотивация – организация коммерчески выгодных (в т.ч. учреждению в целом) спортивных охот (все под тем же фиговым листком регуляции численности). Помню, как руководство Воронежского заповедника в начале 2000-х забрасывало вышестоящий орган наукообразными обоснованиями необходимости срочного отстрела волков (не предполагая, что известен подлинный мотив – выгодное коммерческое предложение от элитного охотничьего клуба).
Или вот такая мотивация – легализация спортивных охот для «уважаемых людей». Как ещё можно оценить это блистательное «разрешение», данное Минприроды России осенью 2017 года на территорию федерального заказника «Ярославский» – регуляционный отстрел 7 гусей на осеннем пролёте!
Или – 2018 год. Принято решение об отстреле в регуляционных целях 40 гусей в апреле-мае в федеральном заказнике «Муромский». Никаким «регулированием численности» это действо не является (от слова «совсем»), здесь впору вспомнить повесть Олега Куваева «Весенняя охота на гусей».
А как оценивать решение Минприроды России 2022 года о регулировании в нацпарке «Русский Север» численности лося (дескать, беда, слишком много расплодилось) путём отстрела аж 5 лосей! Причём, если верить (хотя верить сложно) годовому информационному отчету нацпарка, это составляет 1% поголовья лося на данной территории. Любой териолог подтвердит, что изъятие такой доли никак не приведет к искомому сокращению численности – это лишь чисто поохотиться! При этом, будучи глубоко озабоченным неконтролируемым ростом поголовья лося, Министерство одновременно принимают решение и о регулировании численности волка – а как же, он же лосей в нацпарке поедает, к ногтю его!
А как оценивать решение о регулировании численности лисицы и енотовидной собаки в Валдайском национальном парке путем отстрела аж 3 лисиц (это 5% популяции) и 3 енотовидок (1% популяции). Такое изъятие ничего не даёт для сокращения численности, зато даёт конкретным работникам нацпарка возможность многомесячного пребывания на его территории с личным охотничьим оружием. Замечу, что для отстрела 3-х (!) енотовидных собак в нацпарке определён отрезок времени продолжительностью 9 месяцев (сюда включен и период, когда енотовидная собака пребывает в состояние зимнего сна). То есть, очевидно и необоснованно создаются предпосылки для злоупотреблений и браконьерства.
В том же Валдайском нацпарке в 2022 году, по мнению Департамента Минприроды, случилась некая зоологическая катастрофа – резкий рост численности млекопитающих аж 7 видов, что потребовало от бдительного Департамента регуляционного вмешательства – отстрела (помимо лисиц и енотовидных собак) 8 лосей, 10 кабанов, 10 волков, 5 медведей, 15 бобров. Объективность экологической обоснованности этого мероприятия вызывает глубочайший сарказм. Подобные примеры за последние годы можно продолжать и продолжать. Видимо ощущая это, Минприроды 3 года назад объявило недействующим пункт собственного нормативного правового акта, предусматривающего обязательное размещение в Интернете решений о регулировании численности. Представляется, что отмена этой нормы работает на рост злоупотреблений и коррупции в данной сфере, но никак не на охрану животного мира.
А вот последствия решений о регуляционных отстрелах на федеральных ООПТ, принимаемых по надуманным основаниям, могут быть весьма пагубными. Так, истребление волков создает условия для замены их экологической ниши бродячими собаками и волко-собачьими гибридами.
Негативными аспектам таких мероприятий являются также:
— дополнительный фактов беспокойства (а его и так немало на наших ООПТ);
— снижение возможностей для показа диких животных в естественных условиях, во вред развитию экотуризма;
— повод для девальвации идеи территориальной охраны природы в глазах местного населения;
— и в целом – это работа в копилку дискредитации заповедного дела в нашей стране.
Да что там регуляционные отстрелы! Чего стоит резонансная история прошлого года – гибель переднеазиатского леопарда, выращенного в специализированном центре и при выпуске на волю, на заповедную территорию, застреленного лицами, при этом присутствующими. Но эта трагедия просто не могла не произойти. Такой апофеоз позора и варварства и должен был случиться (рано и или поздно), если мнение специалистов игнорировать, демонстрировать пренебрежительное отношение к профессионализму и во главу угла ставить отнюдь не цели, заявленные в уникальном проекте по восстановлению леопарда на российском Кавказе, а PR и зрелищное шоу. Подобного чудом удалось избежать при аналогичных обстоятельствах за два года до этого (момент запечатлен на слайде), но никаких уроков вынесено не было. Несомненно, эта трагедия могла бы стать поводом для пересмотра Минприроды ряда подходов к дальнейшей реализации проекта, анализа произошедшего и откровенного обсуждения случившегося с профессиональным зоологическим сообществом. Однако вместо этого был избран другой путь: сначала утаить (что не удалось – эта история получила огласку), а затем слать формальные отписки и делать вид, что во всём виноват леопард. Это ли есть благоговение перед жизнью, это ли природоохранная эмпатия?
Ещё одна «горячая точка» – национальный парк «Куршская коса. Здесь речь идёт о планах реализации инвестпроекта, включающего, в частности, строительство возле границы нацпарка гостиничного комплекса высотой 21 м.
Куршская коса – район массовой концентрации перелётных птиц. Вдоль неё идёт Беломоро-Балтийский миграционный путь (что стало одним из оснований для включения Куршской косы в состав Всемирного наследия ЮНЕСКО). Ежегодно в период миграций миллионы птиц, летящие в темное время суток, используют Косу как своеобразный сухопутный мост. И строительство многоэтажных зданий с яркой подсветкой в месте наибольшей концентрации птиц угрожает их массовой гибелью. Казалось бы, решение очевидно – снижение проектной высоты и этажности застройки. Ан нет, снижение этажности – это снижение доходности! И нам начинают рассказывать, что не всё так однозначно, что всё совсем некритично. Но на этот счёт есть солидарное мнение всех (без преувеличения) ведущих орнитологов России: реализация такого проекта не допустима. А что же руководство нацпарка? А оно продемонстрировало максимальную поддержку инициаторам проекта, прямо-таки заняло с ними позицию в одном окопе. Видно, что нужно, ой как нужно руководству парка это строительство! А тут какие-то птицы – как говорил персонаж фильма «Земля Санникова», «птички – твари неразумные, мало ли куда их занесет нелегкая!».
На протяжении вековой истории отечественное заповедное дело славили имена подвижников – подлинных защитников животного мира, к которым относятся слова Публия Овидия Назона «Счастлив тот, кто умело берёт под свою защиту то, что любит»! Но как быть с теми,под защиту которым волею судьбы передана нелюбимая ими живая природа? Когда лица, лишенные природоохранной эмпатии, призваны обеспечить охрану природного наследия? Да сегодня эти явления – в числе ключевых угроз, нависших над заповедным делом. Я так думаю.
Уважаемые коллеги! Зоозащитное движение в значительной мере ассоциируется с борьбой за ответственное отношение к животным домашним, поэтому, завершая выступление, затрону и этот аспект. Всем известна история, как в переживший блокаду Ленинград завозили кошек для борьбы с грызунами, наносящими ущерб народному хозяйству, в т.ч. Эрмитажу. С тех пор многочисленные генерации кошек продолжают жить в подвалах и даже в коридорах Эрмитажа. Но вот слова бессменного хранителя Эрмитажа, академика Пиотровского: «Кошки в Эрмитаже нужны не для того, чтобы ловить мышей – никаких мышей там давно нет. Они для того, чтобы очеловечить людей, которые должны понимать, что рядом с ними находятся животные, нуждающиеся в защите». Очеловечить людей… Нарастающее в нашем обществе расчеловечение – это питательная среда всех угроз для живой природы. И бесконечные посягательства на заповедные территории, и масштабное браконьерство, и бесчисленные проявления жестокости по отношению к животным, и все эти мракобесные законодательные инициативы – от упразднения ООПТ и до запрета подкормки бездомных собак и кошек и даже зимующих в городах птиц – это проявления расчеловечения. И противодействие этой напасти – путь к объединению усилий экологического и зоозащитного движения.
