31 ИЮЛЯ — ВСЕМИРНЫЙ ДЕНЬ РЕЙНДЖЕРА! | Экспертный совет по заповедному делу

Всемирный день рейнджера (World Ranger Day), отмечаемый ежегодно 31 июля, учрежден в 2007 году Международной федерацией рейнджеров (International Ranger Federation), чтобы отметить вклад рейнджеров ООПТ в охрану дикой природы и почтить память рейнджеров, погибших в ходе исполнения служебных обязанностей.

Всех действующих и бывших (хотя бывших не бывает) работников служб охраны ООПТ — с профессиональным праздником!

И предлагаю вспомнить одного блистательного отечественного рейнджера.

ДАНИИЛ ФОМИЧ СЕДУН (1870 – 1930)

3 января 1930 года на территории Крымского государственного заповедника при задержании браконьеров выстрелом в упор убит легендарный работник службы охраны заповедника, наблюдатель Даниил Фомич Седун.

Д.Ф. Седун pодился в знаменитой Беловежской пуще, в селении Беловеж.

Профессор И.И. Пузанов (замечательный зоолог, природоохранник и подвижник заповедного дела) писал о Седуне:

«В молодости он славился в Беловежской пуще как дерзкий, неуловимый браконьер, затем «покаялся» и поступил на службу в царскую охоту егерем, став истинной грозой браконьеров».

Когда в 1913 году беловежского зубра решили акклиматизировать в Крымской царской охоте, туда был направлен и опытный егерь Даниил Фомич. Он навсегда и остался там, вместе со своей семьей.

«И Седун и его жена — оба белорусы, уроженцы Белой Вежи. Седун — прямой, благообразный, с аккуратно подстриженной седоватой бородкой, моложавый для своего почти шестидесятилетнего возраста. У них была единственная дочка лет 16, цветущая и симпатичная Настя. Выехав из Беловежской пущи уже в зрелом возрасте, старики так и не научились правильно говорить по-русски и изъяснялись на диалекте, который не всегда нам был полностью понятен.».

А после ликвидации Крымской царской охоты и создания в её границах Крымского заповедника бывший егерь Даниил Фомич влился в ряды охраны заповедника, став её самым преданным бойцом.

Вот ещё строки из воспоминаний Ивана Ивановича Пузанова:

«- Ну, теперь жара спала, пора и до лясу, — говорил Седун, приводя себя в боевую готовность — надевая фуражку и взяв на плечо двустволку. Удивительное дело: этот неграмотный лесовик, совершенно не переносивший города, внешне отличался какой-то особой подтянутостью, аккуратностью и даже щеголеватостью: фуражка и китель были у него с иголочки, даже ремни примитивных постолов из сыромятной кожи были завязаны с известным изяществом.».

«Седун стяжал к себе славу человека абсолютно неподкупного, стойкого, настоящей грозы браконьеров и оплота преследуемых оленей, коз и муфлонов».

«Он один стоит многих, — это признают как его многочисленные друзья, так и враги, которых тоже немало».

«К своим обязанностям он относился с исключительной добросовестностью. В годы гражданской войны и разрухи, предшествовавшие возрождению Заповедника, когда все наблюдатели в большей или меньшей степени подкармливались олениной и косулятиной, один Седун не принимал в этом участия. «Ведь вот, проклятый старик, — говорили о нем другие егеря: — барсучатину будет тебе жрать, но чтобы оленя застрелить — ни-ни!»

Проведя всю жизнь в лесах Белоруссии, Беловежа и Заповедника, Седун был изумительным знатоком их жизни и замечательным следопытом: по погрызу на коре сосны, по еле заметному отпечатку оленьего копыта он безошибочно определял размеры и пол оленя или косули, знал не только промысловых птиц и зверей, но и виды разных мелких пичужек — синиц, славок, дроздов.».

И становится понятным, почему в 1927 году (по инициативе М.П. Розанова) Д.Ф. Седун был откомандирован для участия в зоологической экспедиции Главнауки Наркомпроса РСФСР в Кавказский государственный заповедник. Экспедиция пыталась обнаружить последних уцелевших кавказских зубров и блистательный следопыт Д.Ф. Седун был в этой экспедиции исключительно полезен.

«О тонкости его слуха свидетельствует такой факт: выехав из Беловежа в 1913 году, Седун через 15 лет узнал в Крымском заповеднике крик мохноногого сыча, до тех пор в Крыму не зарегистрированного. При этом он знал не только птиц, общих Крыму и Беловежу, но и новые для него южные виды, причем иногда забавно перевирал их названия; так, он говорил вместо «белоголовый гриф или сип» «белоголовый сиф». За ряд совместных экскурсий я смог обнаружить у него лишь одну ошибку: так, лесного конька он называл «юлой», как, вообще говоря, называют лесного жаворонка. Вообще же, бродя с Седуном по лесу, не мне подобало его учить, а наоборот. Я прямо могу сказать: в отношении тонкой науки следопытства, особенно знания повадок копытных животных и оставляемых ими погрызов и следов, я бесконечно многим обязан Седуну!».

«Седуна похоронили с большой торжественностью, предав его прах земле близ Охотничьего домика, под сенью высоких елей. На могиле Седуна был поставлен памятник. Так кончил свои дни замечательный человек — истинный самородок, который, родись он в наше время и получи образование, несомненно, мог бы быть выдающимся биологом. Четверть века прошло после безвременной, геройской смерти Седуна, но он до сих пор живет в памяти работников Заповедника и всех его знавших как образец несравненного знатока своего дела, сознания своего долга и неустрашимости.»

«К сожалению, преступники были приговорены к наказанию необычайно мягкому, ибо старший Туркалов, застреливший наблюдателя государственного заповедника при исполнении им обязанностей, получил только пять лет принудительных работ… Уходя, он грозил вернувшись после отбытия наказания «посчитаться кое с кем». … Не знаю, исполнил ли убийца Седуна — Туркалов — свое обещание «посчитаться кое с кем» по возвращении из ссылки, но он ярко продемонстрировал низость своей натуры в мрачные годы немецкой оккупации, став активным сотрудником немцев в их ожесточенной борьбе с партизанами. Панически удирая из Крыма, немцы, разумеется, меньше всего думали о том, чтобы спасать использованных ими негодяев типа Туркалова, и он имел неосторожность остаться в Тавеле. Его расстрел был справедливым возмездием за многие темные дела, в том числе и зверское убийство такого человека, как Седун».

Автор — Всеволод Степаницкий

Д.Ф. Седун с женой и дочерью Анастасией. Во время оккупации Крыма, в конце 1941 года вдова и дочь Даниила Фомича, связанные с партизанами, были зверски убиты фашистами

Могила Д.Ф. Седуна